pino_cchio
шлакоблок и леопардовая шкура.
Автор: pino_cchio
Фэндом: Роулинг Джоан «Гарри Поттер», Люди Икс: Первый класс, Бросок кобры
Основные персонажи: Драко Малфой, Гарри Поттер (Мальчик-Который-Выжил), Чарльз Ксавье (Профессор Икс), Эрик Леншерр (Магнето), Снэйк Айз, Томас Арашикидж (Сторм Шедоу)
Рейтинг: G
Жанры: Джен
Предупреждения: OOC
Размер: Мини, 10 страниц
Кол-во частей: 3
Статус: закончен

Описание:
"Мы могли бы быть хорошими друзьями. Или врагами":

1. Гарри Поттер - Драко Малфой (+)
2. Storm Shadow - Snake Eyes (+)
3. Чарльз Ксавьер - Эрик Леншер (+)

Примечания автора:
Прелесть сборника в том, что имена можно подставлять любые. Будет обновляться.

Драко носил фамилию Малфой, и это к чему-то его обязывало. Он, безусловно, знал, к чему, знал, почему, и даже знал, как. Но тогда ему было только одиннадцать, магазин мадам Малкин был первым магазином, в котором мать оставила его одного, а лохматое недоразумение в смешных круглых очках выглядело очень взрослым.

В смысле, выглядел он ровесником наследника Малфоев (почти Благороднейших и почти Древнейших), но держался он как-то не так: на портниху взирает с подозрением, оглядывается опасливо, губы кривит не высокомерно, но самоуверенно, и на его «Тоже в Хогвартс?» сначала посмотрел так, как смотрят на нагадившего в любимый тапок котенка, а затем сухо ответил «Да».

Таким тоном отвечал Малфою отец, когда тот отвлекал от его работы.

Он носил фамилию Малфой, но ему было только одиннадцать. Он носил фамилию Малфой, но плохо понимал разницу между гордостью и хвастовством, но и проклятый Поттер в тот раз тоже был виноват.

«А у тебя есть собственная метла?»

«А в квиддич играешь?»

«Знаешь, на каком факультете будешь учиться?»

Три коротких, ледяных «нет», три раздраженных взгляда, и Драко уже почти паниковал, жалея, что носит фамилию Малфой. Ведь Поттер все равно наверняка не знает, кто они такие, а то, к чему его обязывала фамилия, казалось ему тогда величайшей в мире глупостью, потому что отлетало от проклятого Поттера, как от стены горох. Гарри только морщился и крутился, пытаясь выпутаться из явно причинявшей неудобства мантии.

Он носил фамилию Малфой, и тогда (только тогда), ответил на его радость гадостью исключительно по этой причине. Зеленоглазое чудовище,- а трудно было не заметить этих глаз,- при виде косматого, наверняка дурно пахнущего полувеликана засиял как начищенный пятак и перестал казаться взрослым. А ведь он, Драко был в этом уверен, понятия не имеет, кто такие великаны, что могут быть и полувеликаны, и что предметом его восхищения нормальному человеку восхищаться и в голову не придет…Но до всего этого мальчику не было никакого дела, потому недоучка-лесник в тот самый момент казался ему самым лучшим человеком в мире.

Малфой сердцем тогда, наверное, понял, головой додумался годы спустя.

«Он там что-то вроде прислуги, да?»

Драко язвить умел с детства, насмешливо кривить бровь по уверениям матери с младенчества, а злым быть не умел никогда. Но Поттера всегда хотелось бить если не кулаком по стеклам дебильных очков, то словами по открытой душе.

Поттер же язвить учился с годами, брови до сих пор кривятся лишь одновременно обе, а вот злость и жестокость – это его.

«А мне он нравится».

Голос – сталь. Взгляд – лед. Едва мелькнувший из-под челки шрам – молния.

Он тогда не повысил голос, а Малфою показалось, что на него накричали. Он носил фамилию Малфой, разницу между гордостью и хвастовством понимал плохо, но вот к подлости отвращение испытывал самое искреннее. Поэтому за свое «Где твои родители?» ненавидел себя сам. Поэтому когда, коротко бросив «Они умерли», он снова стал взрослым, Малфою почему-то тоже захотелось повзрослеть.

«О, мне очень жаль».

Драко никогда раньше не был столь честен, а он ему тогда не поверил. Он вообще еще не скоро поверит, ведь Драко носит фамилию Малфой.

Мальчишке тогда было только одиннадцать, он впервые встретил кого-то, кому не нужна была дружба с ним, но с кем почему-то хотелось дружить самому. Ему было одиннадцать, и он впервые познакомился с кем-то сам, не дожидаясь, пока представят родители. Ему было одиннадцать, и он совершенно забыл представиться, и даже не подумал о том, что отец, вероятней всего, имени «Гарри Поттер» в одном предложении со словом «дружба» обрадуется вряд ли и…Мерлин помилуй, Малфою не было до этого никакого дела.

С тех пор прошло много лет, и теперь «Поттер» и «дружба» он и сам в одно предложение не ставит. Он по-прежнему носит фамилию Малфой, но даже у него не получается произнести её с верной интонацией – так априорно правильно получается только у Поттера.

Протягивая ему руку в поезде, Драко заранее знал, что опоздал, и даже догадывался, что пытаться тыкать Поттеру в нос связями и громким именем – дело проигрышное, валюта не разменная. Тогда в поезде он тянул руку и на что-то надеялся, чувствуя себя последним…Поттером, и не понимая, почему на его рукопожатие всегда ответят.

С тех пор прошло много лет, а их все помнят врагами.

И ничуть не ошибаются.

А тогда в поместье, смотря на заплывшее от Жалящего Проклятья лицо, Малфой, в общем-то, врать тетке не собирался. Но удивленные глаза Поттера,- а ведь трудно не узнать эти глаза,- того стоили. Стоили даже гнева Лорда, отцовского отчаянья и маминых слез, потому что…

- Знаешь, Малфой,- Драко ощутимо вздрагивает, резко одергивает рукав и пытается отогнать навязчивое желание еще раз взглянуть на чистое предплечье: Метки нет, как нет и Лорда,- связи и небо в алмазах я теперь и сам могу себе обеспечить, но вот от путеводителя по волшебному миру я бы не отказался.

- А?..- может быть, во всем виновата бессонная ночь…простите, бессонный год, может, Малфой просто надышался дыма, выбираясь из Выручай-комнаты, но бессмысленный набор слов в одно предложение никак не склеивался.

- Я говорю, у меня сотня папок документации Блэков, их же семейный архив, банковские счета и очень мало свободного времени. Я в этом ничего не понимаю, а ты наполовину Блэк.

Поттер делает паузу, будто бы сказанное вполне сойдет за объяснение, снимает очки и растерянно трет стекла пыльной мантией. Стекла от этого еще грязнее, но Герой невозмутимо надевает нелепый аксессуар и смотрит сквозь мутное стекло на Малфоя.

- Ну так что скажешь?

- Охренеть. Поттер, еще немного и я сочту твое проникновенное «Слизеринцы – это замаскированные Гриффиндорцы» за оскорбление. Ты сам-то понял, что сказал?

- Ну да,- уверенно кивает Гарри.

Привычка «нукать» у Поттера отвратительная, но Малфой как-то пропускает словесного паразита мимо ушей. Растерянно хлопает ресницами, прокашливается и тщетно пытается напустить на себя прежний невозмутимый вид.

- Ты хочешь, чтобы…

- Малфой-мэнор все равно под контролем Авроров,- пожимает плечами Поттер.- Выезжать из Англии вам нельзя до окончания судебного процесса, а проклятый особняк все равно не желает меня слушаться…Разберись, а?

- Поттер, я же…

«…Малфой»,- хочется сказать ему, но, к счастью, вовремя понимает, как абсурдно это звучит.

Отворачивается от внимательного взгляда гриффиндорца и крепче сцепляет руки на груди.

- Засунь свою жалость в жопу, Поттер. Ты и так сделал больше, чем…- смущенно пытается скрыть румянец и совсем тихо добавляет,- чем должен был.

Вопреки ожиданиям Поттер не огрызается в ответ и не уходит. Он долго молчит, и Драко искоса глядит на него.

- Чем я тебя развеселил?

Гарри качает головой, продолжая улыбаться.

- Скорее порадовал. Жду вас в особняке Блэков в понедельник после обеда. И…передай Нарциссе спасибо.

Еще раз улыбается напоследок, бросает взгляд на садящееся за руинами Хогвартса солнце, грустно хмурится и поворачивается к Малфою спиной.

- Поттер?

- М?..

- Связи и небо в алмазах у тебя и у самого есть, а Хогвартс…- Драко оборачивается на разрушенный замок и нерешительно улыбается,-…а Хогвартс мы построим новый.

Зеленые глаза устало, но хитро поблескивают, знаменитый шрам еле виден на коже, а сам Поттер выглядит таким же взрослым, каким был тот мальчик в магазине Мадам Малкин.

- Обязательно, Малфой. Обязательно. В понедельник, на площади Гриммо.

Только на сей раз Малфой его догнал. И он не "за"...он просто не "против".

Родблок похож на младенца-переростка, которому дали в руки гранатомет и надеются, что таким образом получится избавить его от необходимости тырить танк. Надежда глупая, а сравнение нелепое, но огромный вояка Шторма бесит. Еще немного, и он станцует им кадриль, с благоговейным восторгом отправит отряд «драть когти», хлопнет Снейка по плечу и почему-то подумает, что тот ему в ответ улыбается. Леди Джей прокомментирует его футболку не по размеру, тот в ответ неоднозначно обернется на ее зад и подмигнет разъяренному Флинту.

Дурдом на каникулах. И вот это стадо баранов в очередной раз послало Кобру ко всем чертям.

Что, к слову, Шторм по большей части считал своей заслугой, но в силу природной рассудительности понимал, что феноменальное везение оных следует списать одной третью на удачу, второй на него, а третьей…на Снейка. Ибо хрен бы он у них был, если бы не горный марафон Айза и Джинкс (за что, к слову, двоюродная сестричка еще непременно получит по первое число).

- Я не с вами. Просто я не против вас,- на всякий случай повторяет Шторм, понимая, что они со Снейком остались в комнате одни.

Айз молчит, и в этот раз Шторм не знает, рад он его молчанию или все же нет. Скорее «да», чем «нет», потому как в противном случае пришлось бы объяснять, почему он все еще здесь, а не свалил сразу же после боя. Почему не попытался объяснить, почему пытался убить и почему выбрал Кобру, когда мог остаться один. Правда, лучше один в поле воин, чем с такой армией. И лучше такой «враг» как Снейк, чем такой «друг» как Файрфлай.

Айз опирается о стену и скрещивает руки на груди. Шторм машинально повторяет его жест и поднимает на старого друга усталый взгляд: застарелая обида горчит на языке, ярость тлеет где-то за сердцем, а душа просит только одного – перестать злиться. Забыть о мести, она уже свершена, забыть о шраме под ребрами, о спасительном леднике, десятке шрамов от знакомого меча на коже и одном, но самом глубоком, на сердце. Забыть вообще обо всем, к чертовой матери, потому что неудавшийся враг стоит напротив, убрав меч в ножны, слегка склонив голову, и молча…просит прощения?..

- Знаешь…ты очень легко поверил,- вырывается у Шторма помимо воли, и по едва дрогнувшим плечам Снейка он понимает, что придется продолжить. – Я был слишком напуган, чтобы хотя бы попытаться себя оправдать, один из тех, кто мог бы это сделать, истекал кровью на полу нашего дома, а второй молча смотрел мне в спину, проклиная громче вопящей толпы учеников и учителей. Мне казалось, меня предали. Я почти месяц скитался по стране, убегая то от тебя, то от назойливого Зартана. Днем прятался, ночью кружил вокруг школы, надеясь, что удастся застать тебя одного и попытаться если не объяснить, то хотя бы сказать, как сильно я тебя ненавижу. Иногда даже казалось, что мне хватит воли тебя убить. А потом ты все-таки выходил из дома и делал странное…забирался на крышу, как это когда-то делал я, и бестолково ходил туда-обратно по самому краю. Было так похоже на насмешку, что злился я еще сильнее. Затем Кобра меня все-таки нашла…- Шторм осекается, невесело хмыкает и качает головой. Глаза, отвыкшие даже от подобия улыбки, смешно щурятся, и он на секунду перестает выглядеть Белым Ниндзя, перебившим больше народу, чем весь отряд G. I. Joe вместе взятый.

Шторм собирается продолжить, но из коридора доносится страшный грохот, Родблок разражается гневными ругательствами, а Флинт – заливистым смехом. Шторм ненадолго прикрывает глаза, будто бы отгоняя от себя неуместное сейчас наваждение, и едва заметно качает головой.

Снейк Айз провел пятнадцать лет, оглядываясь по сторонам, прислушиваясь к малейшим порывам ветра и приглядываясь к каждой мелькающей тени. Выматывающее напряжение во время каждой последующей операции, пальцы, сжимающие рукоятку меча и тихое «Его здесь нет» Скарлетт. Пятнадцать лет маниакальных поисков, болезненной надежды и бесцельных ожиданий – он сам не знал, чего ради ищет Шторма. Убить без разговоров, потребовать объяснений и потом убить или просто попросить вернуться…Айз метался от одного к другому, но проклятое «Здравствуй, братец» посреди разгромленного штаба отшибло все мозги. На смену тянущему волнению пришел неконтролируемый гнев – он едва помнил, как нанес первый удар. Неоформленное предчувствие, невысказанные слова – все смешалось в одно и вылилось в единственное, казавшееся самым верным тогда, желание. Убить.

Покончить с лучшим другом, почти братом раз и навсегда. Вычеркнуть из памяти, запереть осколки некогда счастливых воспоминаний и сжечь. Честное слово, у Снейка и без него в жизни было много хорошего, были и есть друзья, цель и смысл – Айз знал, ради чего жил.

Во всяком случае, до того самого момента, как собственный меч по самую рукоятку вошел под ребра Шторма. Как изумление мелькнуло в карих глазах напротив, и как Снейк сам не понял: удивлен ли он своему проигрышу или тому, кто последний удар нанес. Хотелось думать, что все же первому, второе было бы неправильным: они всегда дрались на жизнь, а не на смерть, и Снейк никогда бы не стал тем, кто эту черту бы преступил.

И смерть Шторма, как оказалось, последнее, чего хотел Айз.

- Еще…увидимся,- бросает Тень, отрываясь, наконец, от стены и разворачиваясь к двери.

- Шторм?

Голос звучит сипло и незнакомо, Тень оборачиваться не хочет, но что-то будто бы толкает в спину, и он через плечо смотрит прямо в глаза старого друга. Именно в глаза, по-прежнему ярко-голубые и лукаво-любопытные, теперь, разве что, с едва заметной сеточкой морщин вокруг глаз: улыбки все пятнадцать лет никто не видел, но улыбается он часто. Шторм нелепо приоткрывает рот, совсем не в духе самого опасного из отряда Кобры, и Снейк думает, что стоило, пожалуй, и дать, и нарушить обед молчания из-за него, только ради вот этого изумленного лица.

- Убивать тебя можно только мне,- просто выдает Айз, с особым удовольствием наблюдая, как дергаются в улыбке тонкие губы и как смущенно Шторм пытается скрыть непрошенную улыбку, сам коротко улыбается и снова прячет глаза за забралом.

- Ну да,- тихонько отзывается Шторм. Еще с несколько секунд смотрит на Айза, резко разворачивается и лоб в лоб встречается с Джей.

- Снейк разговаривал?..- неуверенно спрашивает она, пытаясь из-за плеча Белого Ниндзя разглядеть необщительного напарника.- Но…постой, но как? Почему?

Очевидная растерянность Шторма даже забавит, и он все еще не понимает, как они объявили Кобре шах второй раз подряд. Тут же напоминает себе, что не без его помощи, пожимает плечами и холодно улыбается.

- Он не сказал.

Леди Джей может поклясться, что слышала, как хмыкнул Айз.

Шторм хочет еще раз заверить, что он не «с ними», он просто «не против».

А Снейк абсолютно точно добавит, что «не с ними» он до следующего боя. А «против» он никогда и не был.

«Рейвен, Рейвен, Рейвен…»,- стучит в висках три часа к ряду, и выдавить проклятую мысль из головы шлем не помогает. Надобности в шлеме, в общем, тоже никакой нет, но тяжелый металл помогает сосредоточиться и не забыть, чего ради он на том пляже оставил по сути крохотную, но самую важную часть своей жизни.

А Рейвен просто мерит комнату шагами, от стены до стены, изредка бросая испуганные взгляды на сотовый телефон и отчаянно кусая губы. Свой истинный облик девушка принимать отказывается, миловидное обличье нервно подрагивает и волнение бывшей «сестры» бывшего «друга» передается и Эрику тоже. А кавычки с друга хочется снять.

- Рейвен, прекрати тратить силы на бессмысленные…

- Заткнись, Леншер,- рявкает та, отмахиваясь от бывшего «друга» бывшего «брата», и убрать хочется не только кавычки, но и «бывшего».

Для названной сестры она слишком на него похожа, и Эрик отстраненно думает, что дело здесь в самом Чарльзе: им трудно не восхищаться и трудно не пытаться ему подражать. Светлый, хрупкий, временами даже обманчиво болезненный, он будто бы весь соткан из силы, куда большей силы физической.

- Вряд ли он сделает нам одолжение своей смертью, потому возьми себя в руки,- повышает он голос и смотрит прямо в янтарные глаза Рейвен. Та слышит, но не слушает, яростно сжимает губы и скрещивает руки на груди.

Ее злость, кажется, даже можно потрогать руками. Эрик же надеется, что судьба к сказанному равнодушной не останется, и на него как минимум обрушатся небеса, а как максимум – разверзнется земля под ногами, но потолок и пол к молитвам немы, а собственная совесть выжжена на сетчатке глаз напротив.

О дисциплине можно подумать позже. Утром, например, когда проклятый Хэнк уже позвонит, или хотя бы бросит короткое сообщение. Он ведь не может не написать: черт с ним, с Леншером, но Рейвен в неведенье он не оставит. В противном случае, Рейвен позвонит сама. А не ответят – заявится к ним, и Эрик вполне может сделать вид, что пришел за компанию.

- Что мы наделали?- тихо спрашивает Рейвен, крепче обхватывая себя руками и внимательно смотря на Эрика.

Нелепый вопрос. Что сделала Рейвен? Высказала свое несогласие с точкой зрения Чарльза доступным ей способом. Что сделал Эрик? То же самое. Но не подтолкни ее к этому Леншер, она бы на это никогда не пошла. Не реши Эрик объявить войну людям прямо на том острове, Мойра бы не выстрелила. Не выстрелила бы Мойра, не защищался бы Эрик. Не защищался бы Эрик…а кому бы тогда было лучше? Нескольким миллиардам людей? Или все-таки Чарльзу?..

- Ты правда полагаешь, что ему было бы лучше?- должно быть, последний вопрос он задал вслух.

«Лучше, чем с пулей в позвоночнике»,- думает он про себя, а вслух отвечает:

- Я думаю, что тебе нужно отдохнуть.

Девушка хмыкает, укорительно качает головой и забирает телефон с журнального столика. Сжимает сотовый в руке и, упрямо сверкая голубыми глазами, направляется к двери.

- Рейвен?

- Что?

Эрик чуть поворачивает голову в ее сторону и негромко, но твердо говорит:

- Я не разрешаю тебе покидать здание.

Леншер думает, что она просто молча хлопнет дверью. Но в спину вонзается кинжал острее.

- Но хотеть его покинуть ты мне запретить не можешь.

И дверь хлопает.

Рейвен умеет бить словами, и Эрик уже говорил, что она похожа на Чарльза. В комнате воцаряется тишина, Леншер устало выдыхает и опускает голову на ладони. Рисковое предприятие: драться не «за что-то», а «против кого-то», но выбора у него нет - часть команды он украл у Чарльза, вторая часть досталась по наследству от Шоу. Кадры ни к черту, но с чего-то нужно начинать, ведь Чарльз на самом деле вряд ли окажет одолжение своей смертью.

Эрик опускает голову на спинку кресла, и холод металла неприятно касается затылка. Может, все дело в том, что, надев шлем, Эрик начал думать как Шоу? Или в том, что он всегда думал как Шоу, тому просто не повезло – он оказался убийцей матери Леншера? А может быть и в том, что Рейвен забрала проклятый сотовый с собой. Именно поэтому, вероятно, Эрик с отвращением снимает тяжелый шлем и закрывает глаза.

Ждет, сам не знает чего. Бархатного голоса в голове, раскаянья в душе, прохлады в волосах или же крохотной надежды в сердце – все обойдется. Но голоса нет – Чарльз обещал никогда не лезть в его голову. Раскаянья…тоже - он не жалеет. Прохладный ветер едва просачивается сквозь разбитое окно. Надежда тает где-то в ярко-синих глазах, привидевшихся во сне.

Эрик и Чарльз не увидятся еще очень долго. Эрик не сразу решится поднять глаза. Рейвен забудет, как выглядела раньше. Профессор X и Магнето никогда не будут друзьями. Но…

«— Убийство не принесет тебе мира.
— Мир — не моя цель».

- Мир не моя цель,- эхом повторяет Леншер.

Рейвен вздрагивает возле спящего мужчины, прижимает в груди телефон и тихонько шепчет:

- Он сказал, что с ним все в порядке,- Эрик сжимает подлокотник, но девушка не подает виду, что заметила.- И…попросил напомнить тебе про злость и умиротворение.

Но Эрик пусть и «не с ними». Но и не «против» него.

- Эрик?

- Иди спать, Рейвен. Иди спать.

@темы: Marvel, Бросок Кобры, Гарри Поттер, райтерское